Яна савицкая – Савицкая Яна Александровна — Большой драматический театр имени Г. А. Товстоногова

Автор: | 13.02.2019

№10.2018. Савицкая Яна. Робкий асфальт. Стихи

Яна Савицкая родилась 21 сентября 1999 года в Уфе, в данный момент живёт в Москве и учится в МГУП имени Ивана Федорова. Состоит в бирском поэтическом объединении «7-й маршрут». Неоднократно становилась лауреатом и победителем таких конкурсов, как «Уфимская куничка», «Мяуфест», проект «И творчество, и чудотворство» и др. Награждена дипломом победителя в «студенческих семинарах» Молодёжной программы XV съезда Союза писателей России.

Яна Савицкая
Робкий асфальт

*  *  *

Нежность прячется от нас, она боится,
Как котёнок, выросший в подвале,
Никогда не глядя людям в лица,
В руки им дающийся едва ли.

Очень скоро, может быть, начнут
На столбах, дверях и остановках
Клеить объявления, мол, «тут
Нежность потеряли (как котёнка)».

*  *  *

Улица дрожит и задыхается,
бьётся в кулаке стального города,
и асфальту страшно это нравится,
он вздымает каменную морду,
сонные дома встают, волнуются,
листья опадают мимо срока…

Мы с тобой идём по этой улице,
и глядят прохожие сурово
и пронзительно на наши лица,
ищут виноватых в этих бедах,
а фонарь-бесстыдник всё искрится
надо мной и выдаёт секреты.

Это я. Неловко прячу взгляд.
От меня всё рушится и мчится,
только кто же в этом виноват,
если мне об грудь и об ключицы
бьётся сердце так, что всё в округе
переняло этот жуткий бой,
растворилось в громогласном стуке.

Все узнали. Только тот, со мной,
будто бы не слышал, не заметил,
не касаясь улицы, идёт,
и его не трогает ни ветер,
направляя мимо свой полёт,
ни асфальт, вдруг робкий перед ним,
ни дома, застывшие стеной.
Он идёт, от истины храним,
рядом с разрывающейся мной.

*  *  *

Время плавится в овале
Обезумевших часов,
В нашем мире застывали
Жизнь, и смерть, и спешки зов,

Вдох и выдох, подвиг, вера –
Всё упало на весы,
Где лежат особой мерой,
Опровергнув всё, часы.

Губы асфальта

Все в крови, и в поту, и в слезах льнут к радушной земле,
И только к асфальту
никто не прижмётся щекой,
Никто не поверит, что эта шершавая кожа
Желает не ног, каблуков и колёс бой,
А чтобы к ней кто-то прильнул тоже.

Иссохся ласкаемый солнцем и радостным ветром
Когда-то доверчивый контур сырого лица.
Асфальт, может, тоже кому-то хотел бы быть верным.
А рядом лишь чьи-то псы и худая ворчливая улица.

И теперь я целую хрустящие губы асфальта,
В шелушинках песка и подтёках бензиновой крови.
От смущения густо зарделся багряным закатом
Не асфальт, а живое до боли,
до нашей с ним боли.

*  *  *

Если начнётся дождь,
первая мысль о том,
что где-то ты там идёшь
явно не под зонтом,

ни минуты не потеряв,
пока этот дождь не стих,
я прибегу с двумя,
чтоб вместе идти без них.

*  *  *

Если мы окажемся не рядом,
Станем жить в разных городах,
Я буду постоянно проверять взглядом,
Через километры спрашивая: «Как ты там?»

И когда от меня к тебе будет идти циклон,
Я скажу громогласным тучам:
«Спросите тихонько, как там он?
Если спит – не будите лучше».

И когда в новостях, уже подшучивая,
Сообщат: «Всем, кто забыл зонт,
надеть капюшон», –
Я буду знать, что ты поговорил с тучами,
Что у тебя всё хорошо.

*  *  *

Через тоненький ситец платья,
через грубую кожу курток,
сквозь метели чужих проклятий,
караван непристойных шуток,

через стены и окна зданий,
через тряску и шум авто,
сквозь конвейер чужих признаний,
лицемерие чьих-то ртов,

через даль километров или
через линии проводов,
меж звучанья чужих фамилий,
неестественно длинных слов,

через всю дождевую воду,
через солнце и ветер, сквозь
время суток и время года,
вместе с кем-то, а с кем-то врозь,

через губы и через руки,
через всё, что уже прошло,
сквозь разлуки, сквозь все разлуки
я узнаю твоё тепло.

*  *  *

Я думаю, этот мир был бы неправдой,
Если бы мы с тобой не были рядом.
Если бы именно так эти игральные кости
Не были брошены, я приказала бы – бросьте.

*  *  *

Ты как снимок в моей воспаленной памяти,
выцветший ретро… разорванный, рассеченный
и снова склеенный, обласканный губами. Ты
отпечатан на тёмной подкорке,
ты слился с ней,
ты абсолютно
черный.
Тебя никому не дано в голове моей выискать,
и из сердца тебя не сможет никто выскрести.
Как неонами бьют по глазам, не жалея, вывески,
так твою темноту невозможно бывает вынести.
Ты бы смог отказаться от всех
и со мной броситься
в тишину подмосковных улиц и питерских проседей?
С этим справится вся твоя неуёмная гордость? Ты
мой трамплин для прыжков сквозь толпу,
ты презренье к пошлости.
Ты – искусство в чистейшем виде, ты – ложь во благо,
ты – лучи над застывшим морем: ко дну и в небо.
Если жил бы на свете бог, он бы тихо плакал
оттого, что он чистым, как ты, никогда не был.

*  *  *

Я ночью смеюсь в подушку,
до слёз иногда хохочу.
Ты, верно, нашёл игрушку:
То жмёшься и льнёшь к плечу,
то молча стоишь в сторонке,
то рвёшься вдруг прочь, к другим.
В тебе, как в большом ребёнке,
восторг и табачный дым
смешались и бьют тревогу:
хозяин идёт ко дну.
Ну что ж, раз идёшь, дорогу
я снова к тебе найду.

*  *  *

На двадцать метров вокруг никого,
Словно дань уходящей свободе.
Чей-то свет начал биться в окно,
Ни на что он несчастный не годен.

И собака… какая собака?
Кто бы звал, так пришла сама,
Завалилась сначала набок,
Посмотрела в глаза. Ушла.

И обузданный кем-то ветер,
Извиняясь, прошёл по мне,
Как сорвавший все двери с петель
Очень вежливый бультерьер.

*  *  *

Чайник спотыкается и кашляет,
стулья отказались говорить.
Я бы подарила счастье каждому,
если б знала, как его дарить.
Этот потолок со вкусом ржавчины
смотрит на меня слегка больной.
Может, мы и не были бы мрачными,
если б утонул несчастный Ной.
Гвоздик еле держит оборону,
рама задыхается от грязи,
мир порою кажется огромным,
но причинно-следственные связи
всё решили. Чей-то смутный профиль
проступает в складках полотенец.
Я влюбляться в невлюблённых профи,
как не в меру гордый ополченец.
Стол шатается и кажется уставшим,
и за ним сидит, как у костра,
не привыкшая перечить старшим
шкафа нерадивая сестра.
Сверху голоса, посуды бой,
это, на втором кругу застрявши,
мой сосед ругается с женой,
и кричит их сын.
Наверно, младший.

*  *  *

Лужи полны слёз,
И в шептанье дней
Будто бы всерьёз
О любви своей
Люди говорят.

И бесстыже ждут,
Зная наперёд:
Все дожди пройдут,
И любовь уйдёт,
Потупивши взгляд.

Небо, плача, дрогнет.
Каждый год нежней
Осень шепчет в окна
О любви своей.

bp.rbsmi.ru

ОБЪЯСНЕНИЕ ПОЭЗИИ | Петербургский театральный журнал (Официальный сайт)

Этот короткий спектакль — час сценического действия
— актерское и режиссерское высказывание редкой
сконцентрированности и силы. Уже название книги
Елены Шварц, ставшее и названием спектакля, побуждает
читателя и зрителя разглядывать за видимой стороной
жизни ее невидимый ход. Всякий же театральный
человек вспомнит тут еще и Питера Брука, писавшего,
что театр порой делает невидимое видимым.
Борис Павлович и Яна Савицкая занимаются именно
этим, в жесте психофизическом являя метафизический
жест. Сквозным сюжетом спектакля становится объяснение
поэзии как экзистенциального опыта.


Я. Савицкая в спектакле.
Фото А. Телеша

Способ существования актрисы и ее героини (в ней
слились и лирическое альтер эго Шварц, и сама Шварц)
в чем-то сродни поведению Сталкера, который провокативностью
распознавал человеческую подлинность
тех, кого провожал в заветную Зону. Но Сталкер у Тарковского серьезен, а в спектакле Павловича и Савицкой
в состав серьезности входит парадоксальный комизм,
совпадающий и не совпадающий c иронической рефлексией
самой Шварц. Когда меч тибетского ламы в руках
героини, направленный куда-то в пространство над
головами зрителей, ищет в этом пространстве невидимую
область мирового зла, невольно вжимаешь голову
в плечи, осознавая, конечно, это зло в самом себе.
Но когда, схватив со стойки буфета пирожное, героиня
чуть ли не готовится швырнуть его в публику со
словами: «Может быть, и пирожному лучше служить
иногда орудием гнева?» — по залу прокатывается смешок.
Зрителей словно дразнят, пытаясь задеть за живое.
Но внутренне открытый жест актрисы не агрессивен.
Сама по себе решимость играть такой спектакль в буфете
кировского Театра на Спасской, публика которого
по большей части не знает поэзии Е. Шварц и даже
ее имени, — это, безусловно, и жест доверия. Не вступая
в прямые отношения c залом, но вызывая его на
внутренне активное со- или противодействие, режиссер и актриса отваживаются вести зрителя за собой,
в заветные зоны, быть может, неведомых этому зрителю
смыслов. Кафе здесь — и модель предлагаемых обстоятельств,
которые занимают авторов спектакля. Обстоятельств
судьбы большого поэта, чье творчество известно
немногим. Имеет ли поэзия Е. Шварц какое-то
отношение к сидящим в буфете, имеет ли смысл вообще
творчество, будь то поэзия или театр, в пустотности
современного бытия, в бедности дней — вот вопросы
спектакля. И хотя публика володинского фестиваля
в фойе-буфете петербургского БТК наполовину состояла
из тех самых немногих, это разве что сменило фокус,
но не отменило остроты вопросов. К тому же, остроты
звучания добавил спектаклю еще и другой петербургский
контекст.

Елена Шварц нередко посвящала чтение своих стихов
святому, в день памяти которого проходило ее выступление
перед публикой. Спектакль игрался 6 февраля,
в день памяти Ксении блаженной, так совпало.

И c самого начала, когда актриса открыла книжку стихов
и от лица героини обратилась к публике со словами:
«Сегодняшнее чтение я посвящаю святой блаженной
Ксении Петербургской», — большинство присутствующих
вспомнили, конечно, спектакль В. Фокина «Ксения.
История любви» в Александринском театре, и никем
не предусмотренная эта аналогия вдруг оказалась
содержательной. Валерий Фокин и Янина Лакоба в его
спектакле попытались представить житие святой как
историю земного человека, но получилась театральная
мифологема — то ли жизнь, то ли житие. В спектакле
Павловича и Савицкой посвящение святой, как
это и было у Е. Шварц, именно — посвящение. Планка
тем не менее задается высокая, и спектакль эту планку
держит. Яна Савицкая — актриса широкого диапазона
(в Театре на Спасской она играет роли от Афродиты
до Носферату) и сильного драматического потенциала,
высокого голоса. Ее героиня порой тоже, кажется, ведет
себя как юродивая. Повязав на голову платок, убегает
от нас куда-то вниз по лестнице, ныряет там в невидимую воду, вернувшись, мечется, хнычет, как капризный
ребенок, — но этим хныканьем актриса вновь
провоцирует оживление в зале, снимая всякое придыханье,
не возводя земное юродство в степень святости.
И только когда в опыте этого не святого мученичества
возникают стихи — они становятся его объяснением
и оправданием.


В. Аминова, Я. Савицкая в спектакле.
Фото А. Телеша

Монолог о людях, которым на этом свете неуютно
и неудобно, которые предпочли бы не родиться, не
быть, — возникает в ключевой сцене спектакля. Сидя
в воображаемом трамвае, нога на ногу, подоткнув под
спину платок, словно и к спинке стула ей прислониться
больно, героиня из последних сил пытается удержать
равновесие — нервно дрожит носок туфли, каблук
другой чуть не пляшет, вихляясь на полу из стороны
в сторону. И тогда, выскочив из невидимого трамвая —
взмах платка на голову, — она читает пронзительные
строчки из поэмы Шварц «Мартовские мертвецы»: «Не
бойся синей качки этой вечной, / Не говори — не тронь
меня, не тронь, — / Когда тебя Господь, как старый жемчуг,
/ Из левой катит в правую ладонь». Мучительное
внутреннее неравновесие, качку души и духа, актриса
повторяет движением, жестом. Но прозвучавшая поэтическая
строфа выталкивает нас из этой качки куда-то
тональностью выше. В финале же спектакля это узнаваемое
движение: влево-вправо — изменит свою суть
и смысл, претворится в другой жест. На воображаемой
ладье героиня плывет по невидимой глади вод, отталкиваясь
от нее бывшей тростью Воланда — эта трость
возникла в одном из эпизодов спектакля, когда канул
куда-то на дно меч ламы, но теперь и трость утратила
свое назначение, она здесь всего лишь весло, и движения
этого весла свободны и спокойны. И звучат, удаляясь,
строчки стихов, которые зритель мог прочесть уже
в программке спектакля: «Так порадуйся скудости их, /
Этих сумерек не кляни, / Если нас посещает Христос —
/ То в такие вот бедные дни».

Присутствие, действие поэзии в мире само по себе
более значимо, чем ее резонанс среди аудитории. По
этому поводу Ольга Седакова (посвятившая Елене
Шварц и стихи, и исследовательский очерк) в недавнем
своем интервью цитировала В. Бибихина: «Поэзия
пишет в генах». И все же. Поэт не аскет. Стремление
быть услышанным, жажда отклика входит в состав
поэтического, как, впрочем, и любого другого художественного
творчества. Сумев выразить языком театра
внутренне преобразующий жест поэзии Шварц, спектакль
Павловича и Савицкой включился в посмертную
судьбу большого поэта. Встреча поэта c читателем, как
и театра со зрителем, всегда возможна, в этом авторы
спектакля способны убедить скептиков. Место такой
встречи — территория подлинности бытия. Кто-то после
спектакля Павловича и Савицкой, не сомневаюсь,
впервые откроет книжку стихов Елены Шварц. Этот
кто-то, думаю, окажется и постоянным зрителем кировского
Театра на Спасской.

Май 2011 г.

ptj.spb.ru

Яна Савицкая, страница 3

Поисковой запрос:

Нашлось 275 человек

Проживание

Страна: Россия
Город: Волгоград
День рождения: 13 апреля 1994

Высшее образование

Вуз: ВИУ (ф) РАНХиГС (бывш. ВАГС)

Страница в интернете: https://vk.com/id287762703

Проживание

Страна: Беларусь
Город: Минск
Родом из: минск
День рождения: 27 марта 2000

Среднее образование

Школа: Школа №61

Минск

(а)

Страница в интернете: https://vk.com/id277783104

Проживание

Страна: Беларусь
Город: Минск
Родом из: Минск
День рождения: 2 марта

Среднее образование

Школа: Школа №1 , 2021

Минск

(а)

Страница в интернете: https://vk.com/id239901331

Проживание

Страна: Украина
Город: Хмельницкий
День рождения: 22 февраля 1982

Среднее образование

Школа: Гимназия №1

Хмельницкий

(б)

Контакты

Страница в интернете: https://vk.com/id144338319

Проживание

Страна: Украина
Город: Знаменка
День рождения: 4 июля 1989

Высшее образование

Вуз: ЛА НАУ (бывш. КЛА НАУ, ГЛАУ, КВЛУ ГА) , 2015
Факультет: Факультет обслуживания воздушного движения
Кафедра: Кафедра обслуживания воздушного движения

Работа, деятельность

Текущая деятельность: КЛА НАУ (бывш. ГЛАУ, КВЛУГА)

Страница в интернете: https://vk.com/id176787515

Проживание

Страна: Россия
Город: Новосибирск
Родом из: новосибирск

Высшее образование

Вуз: НГПУ
Факультет: Институт культуры и молодежной политики
Кафедра: Кафедра народной художественной культуры и музыкального образования

Контакты

Instagram: paradizedance.nsk

Работа, деятельность

Текущая деятельность: СВАДЕБНЫЙ ТАНЕЦ.НОВОСИБИРСК.ЯНА САВИЦКАЯ

Страница в интернете: https://vk.com/id139880801

Проживание

Страна: Беларусь
Город: Брест

Высшее образование

Вуз: БрГУ им. Пушкина , 2016 , Очное отделение , Выпускница (специалист)
Факультет: Факультет иностранных языков
Кафедра: Кафедра немецкой филологии

Среднее образование

Школа: Школа №7 , 2016

Брест

2005 — 2016
(в)

Работа, деятельность

Текущая деятельность: БрГУ им. Пушкина

Страница в интернете: https://vk.com/id102103644

Проживание

Страна: Беларусь
Город: Брест

Высшее образование

Вуз: БрГУ им. Пушкина , 2016 , Очное отделение , Выпускница (специалист)
Факультет: Факультет иностранных языков
Кафедра: Кафедра немецкой филологии

Среднее образование

Школа: Школа №7 , 2016

Брест

2005 — 2016
(в)

Работа, деятельность

Текущая деятельность: БрГУ им. Пушкина

Страница в интернете: https://vk.com/id102103644

Проживание

Страна: Беларусь
Город: Гродно
Родом из: Гродно
День рождения: 23 августа 1987

Высшее образование

Вуз: ГрГУ им. Янки Купалы , 2015
Факультет: Юридический факультет
Кафедра: Кафедра уголовного права и криминологии

Среднее образование

Школа: Школа №27

Гродно

Страница в интернете: https://vk.com/id311880163

Проживание

Страна: Россия
Город: Саратов
Родом из: Владивосток
День рождения: 7 августа 1986

Высшее образование

Вуз: СЗГМУ им. Мечникова (бывш. СПбГМА, СПбМАПО, ЛСГМИ) , 2008

Среднее образование

Школа: Школа №23 , 2003

Владивосток

(а)

Страница в интернете: https://vk.com/id312127976

ruprofile.pro

ЗОЛОТАЯ МАСКА — ФЕСТИВАЛЬ И ПРЕМИЯ

Нам очень хотелось создать спектакль при живом авторе, вопреки тенденции, когда Имя начинает звучать после ухода поэта. К сожалению, мы не успели.

Спектакль основан на прозе и поэзии автора, чье творчество балансирует на грани между реальностью и фантазией. Эта грань, а вернее ее «растворение», и представляет интерес, когда «через занавес обыденности начинают проступать иные силы, какие бы они ни были».

Яна Савицкая

Импульсом для создания спектакля стало острое чувство вины. Все началось с этюдов по стихам Елены Шварц, которые время от времени делала актриса Яна Савицкая и показывала мне вечерами на малой сцене. Так как стихи давались с трудом, мы стали искать ключи в автобиографической прозе. Мы планировали и все время откладывали поездку в Питер, на поклон к автору. Так прошло около года. Весной 2010-го мы получили известие о смерти Елены Андреевны. А мы даже ни разу не написали ей о наших экзерсисах. Мы отбросили все наши поэтические штудии и сделали спектакль о последних часах жизни поэта. Мы не знали ничего о реальной жизни Елены Шварц, не знали даже ее диагноза. Это своего рода квазибиография – поток сознания, события и встречи последних часов жизни смонтированы из фрагментов юношеских записок, фантасмагорической прозы, литературных эссе, посвященных другим поэтам. Это наша Елена Шварц, с которой мы так и не встретились.

Борис Павлович

У режиссера Бориса Павловича – показательная, точная работа со сложным по ритму и смыслам стихом. Поэтическая строка накладывается на автобиографическую эссеистику Шварц, жизнь поэта смешивается с его творениями, и композиция спектакля – моторного, физиологичного, даже судорожного – складывается из верного представления о том, что дух поэзии неотделим от телесности поэта, неотделим от «температуры» эмоционального состояния человека. Строй стиха не оторвать от плоти, он и есть эта плоть, раздаваемая поэтом-пеликаном своим детям. Падения и взлеты поэта – колебания души. В охлаждении и вскипании тела и духа поэта содержится парадоксальная логика безумия, логика экстаза. Борис Павлович, безусловно опираясь на очевидную волю Елены Шварц к социопатии, старается показать нам поэта аморальным и неадекватным, неудобным обществу и агрессивным по отношению к людям. Но вместе с тем, стихи примиряют нас с мыслью о том, что внутри лирической души все обосновано и разложено по полочкам.

Пребывая в горячечном состоянии духа, словно сильно простуженная, актриса Яна Савицкая физически передает болевые ощущения, неуспокоенность; даже в ее мимике, мелкой пластике есть некоторая «расшатанность», беспокойство мускулов, судорога. Помещая актрису внутрь зрительской «толпы», Павлович добивается удивительных результатов. Конфликт «поэт и зритель» уподоблен сражению между уличной толпой и возбудителем общественного спокойствия. В гуще толпы поэт шарахается от каждого постороннего, пугается его молчаливого и апатичного созерцания, либо требует повышенного внимания к себе, либо посылает толпе луч презрения. Толпа возбуждает поэта, раздражает его. Поэтическое буйство, высокая температура переживания, смутное эротическое возбуждение, как вирус, передается от поэта к толпе и обратно.

журнал «Страстной бульвар, 10»

Лирический перформанс Бориса Павловича по текстам петербургского поэта Елены Шварц имеет вольный характер и должен «врезываться» в любую форму аудитории – хоть традиционный зал, хоть кафе со столиками, хоть выставочный зал. Актриса Яна Савицкая играет поэта с плохим характером – неласковая, агрессивная, бросающаяся на людей, как озлобленная собака, или вдруг замирает в лирическом экстазе, позволяя себя рассмотреть, заставляя себя выслушать. Это показательная, точная работа со сложным по ритму и смыслам стихом. Поэзия накладывается на автобиографическую эссеистику Шварц, и композиция спектакля – моторного, физиологичного, судорожного – складывается из верного представления о том, что дух поэзии неотделим от телесности поэта. Спектакль то буквально «кипит», то остывает, «мучается» безволием, апатией. Падения и взлеты поэта – колебания души. Кричит, рычит, стервенеет, а… потом все равно. Помещая актрису внутрь зрительской «толпы», Павлович уподобляет спектакль сражению между уличной толпой и возбудителем общественного спокойствия. В людской гуще поэт шарахается от каждого постороннего, пугается его молчаливого и апатичного созерцания, или требует повышенного внимания к себе, или посылает толпе луч презрения. В чтении стихов у Савицкой есть небрежность, стыдливость, стеснительность, зажатость. Поэт, выходя на публику, мучается, тяготится своей строкой, припоминанием и необходимостью быть в кругу внимания. Поэт, читающий стихи, гол и унижен, ему нечем прикрыться, кроме своего неуклюжего, непричесанного стиха: «Почему Бог общается со мной через боль?»

Павел Руднев

Участник программы «Маска Плюс» Фестиваля 2013 года

по Елене Шварц

Идея, композиция, пространство: Борис Павлович, Яна Савицкая

Исполняет: Яна Савицкая

В спектакле также принимает участие Константин Бояринцев

Неоценимую помощь в создании спектакля оказали: Елена Авинова, Ирина Брежнева, Надежда Таршис, Елена Ковальская, Василий Леушин, Вячеслав Мамонов, Наталья Дуркина

Спектакль создан в рамках проекта «Экспериментальная сцена»

Продолжительность 50 мин

Возрастная категория 18+

www.goldenmask.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о